Как культурные особенности региона проживания могут влиять на психическое здоровье

20:51 28 января Киев, Украина

Представим такую ситуацию: к немецкому психиатру попадает мигрантка из Украины, которая утверждает, что страдает от зла и проклятия, что на нее наложил ее бывший. Женщина месяцами жалуется на различные болезни, не подтвержденные медицинским диагнозом. Есть ли вера этой пациентки в черную магию симптомом серьезного психиатрического заболевания? Является ли она параноиком и нуждается ли в соответствующей терапии? Известно, что во многих культурах (и Украина — не исключение) верования в черную магию, ведьм и колдунов в определенной степени сами по себе понятны. Поэтому жалобы украинской пациентки можно объяснить культурными особенностями ее региона, а значит, она не нуждается в лекарстве. Что вообще является нормой, а что болезнью?
 
Ответ на этот вопрос в нынешние времена мультикультурности и глобализации, когда представления о болезнях и психике варьируются в зависимости от культурного кода страны, не из самых простых. И именно с такими вызовами работает транскультурная или межкультурная психиатрия.
«Когда мы основали Центр межкультурной психиатрии, психотерапии и надзора в университетском городке Шарите, в университетских стенах взялись исследовать процессы и проблемы социальных изменений по мере роста глобализации и миграции.<....> Возникают транскультурные миры, требующие дальнейшего развития межкультурного практического и теоретического подходов», — написано на сайте берлинского Центра интеркультурной психиатрии и психотерапии (Zentrum für Interkulturelle Psychiatrie und Psychotherapie, ZIPP).
В этом центре есть междисциплинарная группа психиатров, психологов, этнологов, социологов и переводчиков, работающих вместе как посредники языка и культуры. Подходы межкультурного лечения базируются здесь на этнопсихиатрических или этнопсихоаналитических концепциях, а основными стандартами работы является многоязычие, культурное разнообразие в
команде, размышления о стереотипных и этнических интерпретациях, межкультурном диалоге и культуре конфликтов.
Если вернуться к украинской пациентке, то специалисты по транскультурной психиатрии быстро поняли, что женщину никак нельзя классифицировать как человека с шизофренией или психозом и соответственно лечить нейролептиками. По межкультурному подходу ее «симптомы» следует воспринимать в культурном контексте. И с точки зрения индивидуальной психологии ее веру в проклятие следует трактовать как невротическое преодоление межличностного конфликта, а если быть точнее, то как экстернализацию (т.е. перенос мотивов во внешний мир). Пациентка использовала известную с детства и определенную культурой ее окружения стратегию преодоления конфликтов: интерпретацию очень болезненной для нее ситуации как проклятие и сглаз. После соответствующей психотерапии у пациентки уже можно было наблюдать улучшение всех ее физиологических жалоб (оказавшихся «обычной» психосоматикой), а также уныние в потусторонние силы. По определению британского искусствоведа Рудольфа Витковера: «Транскультурная психиатрия – это раздел психиатрии, занимающийся культурными аспектами этиологии, частотой и типом психических заболеваний, а также последующим их лечением. Термин транскультурная психиатрия, являющаяся продолжением культурной психиатрии, означает, что научный наблюдатель выходит за пределы зоны культурной единицы и включает в себя другие культурные сферы».

Своему развитию транскультурная психология обязана заинтересованности центральноевропейской психиатрии ментальными заболеваниями в отдаленных и экзотических странах. Голландский психиатр доктор Питер Корнелис ван Бреро и его немецкий коллега Эмиль Крепеллин изучали известные и неизвестные проявления психических заболеваний в Индонезии. Благодаря их сравнительной психиатрической работе их справедливо считают научными учредителями этой новой специализации. Позже польско-английский антрополог, этнограф и социолог Бронислав Малиновский опроверг гипотезу Фрейда о всеобщей обоснованности Эдипова комплекса. На основе своих полевых исследований на островах Тробриана в Тихом океане он указал на конкретные семейные комплексы в соответствии с социальной структурой племени. Еще позже швейцарские психоаналитики и этнологи Пол Парин и Фриц Моргенталер исследовали иностранные культуры по психоаналитическим критериям, а венгерско-французский ученый Жорж Девере впервые употребил термин «этнопсихиатрия», который уже британец Витковер превратил в «транскультурную психологию».

Долгое время считалось, что депрессивные заболевания являются классической западной проблемой, характерной для промышленно развитых стран. Однако в 1993 году исследование Всемирного банка показало, что и в менее развитых странах депрессия была пятой в списке заболеваний в Глобальном бремени болезней (Global Burden of Disease) — группе показателей, характеризующих смертность и инвалидность от заболеваний, травм и факторов их риска. . Отличие заключалось только в том, что в других культурах отличались симптомы, выходившие на передний план. К примеру, если в европейских странах пациенты сначала жаловались именно на психологические симптомы болезни, то в азиатских сообщали о соматических проблемы, такие как хроническая боль. Объясняют это тем, что во многих менее развитых странах социально определенные нормы не позволяют обсуждать психические проблемы. Психиатрические жалобы там до сих пор активно табуированы, поэтому культурное происхождение пациентов с депрессией (или любым другим психиатрическим заболеванием) прежде всего влияет на описание симптомов и жалоб.

Еще один интересный факт — в некоторых случаях культурные различия проявляются даже в терминологии, которая якобы должна быть стандартизированной, согласно международному перечню болезней. Так, например, термин «клиническая депрессия» (Major depression) на китайском переводят как shenjing shuairuo, что буквально означает «слабые нервы» и ближе к термину «неврастения». А все потому, что эквивалентный термин yiyu zheng – буквально «супрессивное депрессивное расстройство» – имеет отрицательный культурный подтекст и его почти не употребляют. К тому же есть так называемые идиомы дистресса – специфические для культуры синдромы стресса с чисто региональными моделями обнаружения. Они метафоричны, но позволяют людям выявить нарушение их состояния. Так, например, пациенты из Зимбабве используют идиому kufungisisa —
буквально «слишком много думаю», — чтобы выразить страх или горе.
С момента своего основания транскультурная психология пытается ответить на следующие вопросы:
 
• Возникают ли психические расстройства одинаково часто в разных культурах?
• Какие психологические явления следует классифицировать как патологические, а какие нормальные в разных культурах?
• По-разному ли трактуют психические расстройства в разных культурах?
• Имеют ли психические расстройства разные симптомы в различных культурах? За последние два десятилетия к фокусу интереса межкультурной психиатрии добавилось укрепление психического здоровья мигрантов из разных европейских и неевропейских культур. Следовательно, к перечню вопросов добавили еще несколько:
• Какие психические заболевания развиваются у мигрантов в принимающих культурах и как часто?
• Какие формы лечения в странах происхождения оказываются эффективными для мигрантов с психическими расстройствами?
• Какие симптомы или болезни есть в странах происхождения «социальной нормой», а какие стигматизированы?
 
В этом контексте следует понимать, что миграция — это не просто географическое перемещение из одного места в другое. Это также переход от одной культуры и общества к другому, требующий от мигрантов процесса обучения и адаптации на протяжении всей жизни. И такая адаптация может быть достаточно стрессовой и болезненной. Миграционный опыт, независимо от причин и мотивации, для многих мигрантов является решающим и важным в их жизни. Мигранты попадают в множество ситуаций, способных негативно повлиять на их физическое, эмоциональное и психическое здоровье.
 
Практически все нюансы окружающей среды изменяются: от еды до климата. Сюда следует добавить юридическую неопределенность, дискриминацию, туманные перспективы или языковые барьеры — это далеко не все примеры опыта и психологической нагрузки, перед которыми встают мигранты. Переживание этих проблем в течение длительного времени может вызвать немалый стресс для психики, и поэтому миграция сегодня является существенным фактором риска развития психических заболеваний.

Психологические фазы миграции и различные типы стресса, связанные с ней, специалисты разделяют следующим образом:
1. Подготовительная фаза, являющаяся чем-то вроде медового месяца во встрече с новой страной. На этом этапе обычно не возникает никаких психиатрических проблем. Новоприбывшие мигранты чувствуют себя в длинном отпуске, но эта фаза очень быстро проходит.
2. Фаза критической адаптации связана, прежде всего, с защитой профессионального и социального существования. Старые ценности и идентичности находятся под вопросом, новые еще не доступны. Уязвимость к невротическим и психическим расстройствам на этом этапе особенно высока. Индивидуальное поведение характеризуется кризисом идентичности с поиском будущей ориентации, а социально-политическая ситуация часто характеризуется открытой или скрытой дискриминацией и стигматизацией. В этой ситуации многие мигранты нуждаются в психиатрической и психотерапевтической консультации или лечении.
3. Далее наступает фаза скорби о частичной потере собственной культуры. Невозможность вернуть себе утраченное может привести к тяжелой клинической депрессии со всеми соответствующими симптомами.
4. Последняя фаза – процесс адаптации между поколениями, когда традиционные для семьи нормы, ценности и перспективы становятся сомнительными и трансформируются в качественно новый баланс. Это нормальные и необходимые процессы адаптации в контексте миграции, которые обычно проходят без медицинской, психологической и консультативной помощи.
 
Именно они служат появлению новых мультикультурных идентичностей. Новые поколения мигрантов уже по-другому воспринимают общество, семью, культуру, и иногда это также приводит к родственным конфликтам, особенно в контексте гендерно-ролевых отношений или авторитарным методам воспитания в семьях мигрантов.

Здоровье и равный доступ к системе здравоохранения – ключевые для социальной интеграции. Равный доступ означает гарантию общего стандарта и адекватное обеспечение, предусматривающее межкультурную компетенцию.