Если бы не было Арестовича – всем было бы гораздо хуже

17:02 31 мая Киев, Украина

Война россии против Украины не подавляет обороты. Напротив, украинцев призывали готовиться к еще более тяжелым временам, поскольку война переходит в затяжную фазу.
 
Украина противостоит военной агрессии не только на поле боя, но и на дипломатическом, экономическом, волонтерском и информационном фронтах.
 
В первую очередь впервые в мировой истории информационное сопротивление осуществляется всем населением страны, ставшей жертвой агрессии. Украина – это социальный феномен современного мира и будет оставаться еще очень долго. По-моему, никто до нас такого никогда не делал. И что-то мне подсказывает, что и после – никто не сделает.
 
В первые 15 дней агрессии к информационному сопротивлению врагу присоединилось несколько десятков тысяч человек. Это обеспечило прорыв информационного пузыря, в котором жило население государства-агрессора. Следствием явилось максимальное «закручивание гаек» и блокирование контента в россии, что вело только к еще большей дестабилизации в информационном пространстве противника.
 
На мой субъективный взгляд, несмотря на серьезные проблемы с враждебными информационно-психологическими операциями (ИПСО) в первые 2-3 недели, этот период Украина выиграла вчистую. В первую очередь из-за количества волонтеров-добровольцев, которые 24/7 работали онлайн, распространяя контент в социальных сетях и других источниках.
 
Важную роль сыграли усилия руководителей Центра стратегических коммуникаций и информационной безопасности – Игоря Соловья и его предшественницы Любови Цыбульской. Их заслуга заключается в институализации волонтерского общества вокруг Центра. Это позволило обеспечить сетево-центрическое управление волонтерскими информационно-военными силами.
 
Если же говорить о "провалах" на информационном фронте - здесь все просто. То, что является нашей силой в одних обстоятельствах, превращается в нашу слабость в других условиях. Так, например, ни один из двух центров противодействия дезинформации (при СНБО и Минкульте) так и не стал источником стратегирования для всех органов сектора безопасности и обороны. Раз за разом я слышу от многих своих бывших коллег в коммуникационных подразделениях министерств и ведомств, что «хотелось бы больше определенных нарративов», «хотелось бы более четких и понятных целей», «куда бежим?», «как объясняем текущие ситуации?»
 
Все эти вопросы относятся не к информационному противостоянию, а к рутинному системному менеджменту коммуникаций, который до сих пор в нашем государстве категорически отсутствует.
 
Отключение от цифры многих телеканалов, как «Эспрессо», «Прямого», и 5-го, то по моему личному мнению, война без военной цензуры не возможна в принципе. Но у нас другая проблема – у нас нет этой цензуры. Потому что цензура, прежде всего, – это процедура. А процедура – это признак демократического общества. Если бы парламент или Кабмин принял соответствующий закон или подзаконный документ, который бы утвердил, что можно говорить, а что нельзя, то я первым его поддержу. Конечно, общество дало бы таким действиям соответствующую оценку, что в будущем привело бы и к политической ответственности тех, кто принял такое решение.
 
Но – в том-то и вся штука, что Арестович и Подоляк уверяют нас, что цензура намеренно не вводилась из-за приверженности принципам свободы слова даже на войне… Но при этом ни Никита Потураев, ни представители Нацсовета по телевидению и радиовещанию, ни представители Концерна радиовещания, радиосвязи и телевидения (КРРТ) так и не смогли объяснить обществу, на каких основаниях три указанных вами телеканала были исключены из вещания. А это значит, что кто-то у нас здесь ходит с крестиком на груди, но одновременно и без трусов.
 
О телемарафоне: насколько оправдана концепция эдакого ура-патриотизма?
Такой подход абсолютно оправдан в период военного времени. Но правда и в том, что именно такой подход производит одновременно и огромное количество рисков. Поскольку аудитория телемарафона постоянно качается на эмоциональных качелях – то вверх, то вниз. По телеку мы уже взяли Кремль, а в чатах все еще собираем на плитоноски и турникеты.
 
Однако, по моему мнению, проблема здесь не в телемарафоне, а в том самом, о чем я уже сказал… Отсутствует система государственного управления в области коммуникаций. А это значит, что эти риски некому распознавать, оценивать и корректировать поведение.
 
Наша неизбывная иллюзия заключается в ложном суждении о том, что донесение 100% правдивой информации вообще физически достижимо… Где мы возьмем ту линейку или штанген-циркуль, чтобы померить – достигли ли мы 100% или все еще 99%?
 
Я считаю, что задачей государства является не «проценты правды», а отсутствие эмоциональных качелей, которые провоцируют дестабилизацию в инфопространстве. Доносить максимально объективную информацию – это задача журналиста. Задачей государства является максимальное выживание народа. Пусть просто каждый займется своим делом...
 
Нужно ли устанавливать для журналистов какой-либо предел детализации рассказов свидетелей военных преступлений русских солдат?
На мой взгляд, мы говорим о трех различных категориях ограничений: безопасности государства, вопросе этичности и профессионализма ответственных государственных служащих и свободе слова. Что касается журналистов… Я уверен, что ограничения и нравственные нормы распространения услышанных человеческих историй должны быть обязательно. Однако формулировать такие ограничения и следить за их соблюдением должно только журналистское сообщество. К сожалению, сегодня многие факторы свидетельствуют о том, что сообщество этого не хочет делать. А это значит, что такие ограничения ему будут пытаться навязать государство, и это заведет нас в очередной конфликт.
 
Что касается государственных служащих, в частности омбудсмена… Я читал о проблеме экстремально-натуралистических описаний российских зверств на территории Украины в постах Facebook. Я не являюсь экспертом по тому, как именно об этом нужно говорить… Но я бы точно пригласил эксперта, перед тем как писать такие вещи в интернете, чтобы мне объяснили – что можно, а что нельзя. Мне кажется, что этого не сделано. Следовательно, проблема опять же не в самих постах и натуралистических описаниях. Проблема в отсутствии процедур государственного управления.
 
А это, в свою очередь, приводит к тому, что никто не знает, какими мотивами пользовался госслужащий, когда писал нечто подобное. Мы можем спорить по поводу стиля описания и привлекать психологов для оценки. Но прежде каждый правительственный месседж должен иметь определенную цель. А эти натуралистические описания – они чтобы что?..
 
Процесс развенчивания фейков не дает результата
Власти пытаются противодействовать фейкам и информационным манипуляциям российской пропаганды. В этой связи возникает вопрос: достаточно ли делается чтобы опровергать эти фейки?
 
Расход государственных ресурсов на развенчивание фейков в настоящее время является абсолютно вредной деятельностью. Это моя позиция, которую я пытаюсь объяснить экспертному сообществу уже более двух лет.
 
На мой взгляд, существующие исследования очень точно показывают, что процесс развенчивания фейков не дает результата. Это тема для отдельной беседы.
 
Коммуникационная проблема «Азовстали» появляется там, где формируется информационный вакуум. Инфопространство – это как пол вашей ванной комнаты. Если где-то течет, то вы точно заливаете соседей снизу, несмотря на то – мылись в душе или нет.
 
Там, где дефицит информации – там появляется нарратив врага. Не надо деталей… Потому что они действительно могут помешать переговорному процессу. Я видел это воочию, еще во времена захвата сомалийскими пиратами судов «Фаина» и «Марафон». Однако допускать информационный вакуум категорически нельзя, потому что враг будет информационно атаковать в любом случае. Чтобы выйти из этой ловушки, опять же необходимо государственное системное управление коммуникационной сферой. Нужны компетентные люди с полномочиями, которые будут искать выход из таких вот ситуаций. А сейчас граждане действительно становятся заложниками вражеской пропаганды, потому что у нас «лапки» и Арестович.
 
Про Арестовича
Я позволю себе ответить словами великого украинского классика Леся Подеревьянского: «Напрасно вы думаете о Вальке, отталкиваясь от антропоморфности». Несомненно, тот факт, что в той управленческой ситуации, которая сложилась в сфере коммуникаций, у нас есть Алексей Арестович – это наше большое счастье. Он может нравиться или не нравиться. Но он выполняет ту функцию, которую взял на себя. Правильная она или неправильная – вопрос дискуссионный. Однако, как говорил один поклонник нашего президента, – «результат на табло».
 
Но я также не согласен, что Арестович является официальным спикером. Он не государственный служащий в классическом понимании. Советник на общественных началах руководителя Офиса президента Украины, с точки зрения государственной функции – это, простите, никто. Но… Если бы не было Арестовича – было бы гораздо хуже всех. Идет война – нужно воевать тем, что есть.
 
ИПСО во время войны: научилась ли Украина вести такие операции
ИПСО – это специальное разведывательное мероприятие, которое проводится в условиях жесткой секретности. Поэтому конкретных ответов нет. А если бы я имел, то по новому, слава Богу отозванному, законопроекту Марьяны Безуглой за это меня расстрелял бы мой командир.
 
Украина всегда умела вести операции высокой сложности и такие навыки постоянно совершенствуются. Успешность ИПСО заключается в ее естественности и секретности, когда целевая аудитория сама желает верить в то, что ей пробуют скормить. Однако распространение информации о ранении Герасимова – это, по моему мнению, не ИПСО, а какое-то говно.
 
В этом деле важно уметь управлять галактикой, не привлекая внимания санитаров. Поэтому просто поверьте, что с ИПСО у нас все хорошо.
 
О власти, ее ошибках и неудобных вопросах
На вопрос о плагиате Шкарлета президент отвечает, что он не ко времени. На вопрос, почему население не подготовили к войне, секретарь СНБО Данилов отвечает, что сигнализировал черным цветом своей одежды.
 
Я очень благодарен Верховному главнокомандующему за то, что он сделал для страны и меня. Я уважаю и полностью поддерживаю его. Но в ситуациях со Шкарлетом, Гетманцевым и другими персонажами мне больно наблюдать, как Зеленский снова стрелит себе в ногу. Если бы я молился Богу, то я просил бы его вразумить президента… Однако я молюсь Валерию Залужному. И в отличие от Бога, он чаще слышит мои молитвы и исполняет их успешно.
 
Совет журналистам
Очень хотелось бы, чтобы на период военного положения журналисты перестали писать на политические темы, о потенциале выборов, о том, у кого рейтинг и кто больше накосил врага…
 
Каждый день я вижу минимум 7-8 тем, которые жизненно необходимы для каждого украинца. Начиная с того, где и как купить бензин (а такая информация будет актуальна ежедневно еще очень долго), заканчивая тем, как общаться с государственными органами во время военного состояния… Сотни тем, которые действительно нужны людям, вместо ежедневного обсасывания, фейк или не фейк . Журналисты могут рулить повесткой дня этого государства вместо политиков. И в период военного положения они не просто имеют право это делать, а обязаны модерировать, как выглядит медиареальность каждого украинца. Но почему-то они этого не делают.